Каньонинг

Автор: | 17.08.2020

Каньонингвид экстремального активного отдыха, предполагающий подъемы и спуски по дну каньонов. В зависимости от сложности маршрута каньонинг предполагает наличие не плохой физической подготовки, применение скалолазного снаряжения и знание погодных особенностей района путешествия. Каньонинг разделяют на пеший (проход по обводненному каньону без применения специальных средств), технический (проход по сухому или обводненному каньону с использованием альпинистского снаряжения), игровой (проход по обводненному каньону без применения специальных средств, в основном вплавь). Особенность каньонинга заключается в том, что в нем сочетаются элементы сразу нескольких видов спорта – от рафтинга и скалолазания до дайвинга и акробатики.
Родина каньонинга – Южная Франция. Данное развлечение зародилось в начале 80-х годов прошлого века во Французских Пиренеях, став коммерческим продолжением спелеологии. К концу десятилетия любители каньонинга уже осваивали Приморские Альпы и окрестности горы Юнгфрау (Швейцария). Но настоящий взлет популярности каньонинга пришелся на конец 1990-х.

Доисторический каньонинг

   По мнению археологов, попытки людей спуститься вниз по течению горной реки без каких-либо плавсредств можно датировать 30 000 годом до н.э. Об этом свидетельствуют наскальные рисунки, найденные во французской пещере Пон-д’Арк, которую принято считать главной родиной каньонинга.
Каньон – (от исп. canon – труба, ущелье) глубокая речная долина с очень крутыми, отвесными склонами и узким дном, часто полностью занятым руслом реки.
Самый крупный в мире каньон длиной 504,6 км и уникальной глубиной 6009 метров располагается в русле реки Ялуцангпо, берущей свои истоки с Цинхай-Тибетского нагорья в Китае и впадающей в Индийский океан.

Каньонинг в Израиле (каньон Нахал Самал)

   Каньоны начинаются незаметно. Русло, еле видимое на каменной спине плато, тихонько подкрадывается к обрывам. Скальные стены по бокам становятся все выше, пещерки в них явно жилые с незапамятных веков – закопченные своды, будто рукотворные колоннады…
Мы идем белой дорогой среди серых и желтых холмов – искать неизвестный нам каньон под странным названием Нахаль Самал. Нахаль на иврите – река… И только в пути понимаешь, как нас мало и какие мы маленькие среди каменных гигантов вокруг…
И вот как-то сразу – амбразура каньона, головокружительный вид на Мертвое море! Кажется, пара шагов вперед, пара вниз – и мы на дороге, что отчерчена внизу. Все так обманчиво рядом… Такая малость, а попробуй – пройди…
Израиль – маленькая страна больших каньонов. Кто бы мог подумать, что тут существует такое великолепие? Голаны, Иудейская пустыня, пустыня Негев, горы над Эйлатом… Все изрезано руслами временных водотоков. Многие из живущих здесь даже не догадываются об этом. Каньоны для меня – те же пещеры, только без потолка над головой. Сухое скальное русло периодически бушующих здесь потоков во время зимних дождей превращается в кошмар. И горе путнику, застигнутому паводком в каньоне. Особенно на вертикальных сбросах, превращающихся в ревущие водопады селевых потоков. И нужно постараться увести веревки в сторону от их пути. Чтобы если что – оставить себе крохотный шанс.


Стук молотка в утреннем каньоне… Крюк идет хорошо. Белая пыль из отверстия припудривает руки и лицо. Главное искусство – выбрать место. Бить в белоснежном вылизанном водой лотке – легко, но никчемно. Зимние дожди уничтожат эти крючья, прошлифуют лоток каменным наждаком. Если бить, то в желтые скалы, а они разрушены эрозией. Поэтому надо внимательно слушать голос камня – все оттенки его ответа молотку. И не расслабляться до самого последнего удара.
Веревки навешаны, первым спускается Глеб, чистит маршрут: сбрасывает камни, и они снова с сухим щелканьем бьются в скалы где-то глубоко под нами. Так и чувствую специфический запах чеснока и серы – дьявольский аромат камнепада
– Свободно-о! – доносится снизу.
Группа один за другим уходит вниз. Падающая с отвеса над собой веревка – как приговор. Пути назад больше нет – только вперед, к морю, и мы продолжаем ввинчиваться в потрясающий штопор каньона Нахаль Самал.
И вот этот уступ… Почему-то нервничаю перед спуском. Иногда трудно объяснить причины беспокойства, но снова и снова проверяюсь – в чем дело? Крюк выглядит надежным, мой самосброс на пятерной веревочной петле сидит как влитой и поворачивается безотказно. Что? Что меня тревожит? И еще рюкзак этот чугунный!..

 Все, хватит резинить! Начинаю спуск. Только крадусь вниз еще более аккуратно, буквально прилипая к склону, используя опоры, чтобы не допустить даже малейшего рывка. И чего ради так осторожничать? Но внутренний сторож дрожит, не умолкая. Будто стучат где-то за холмами понимания крохотные там-тамы. И этот бесконечный спуск. Внизу меня ожидает только Лю. Все остальные уже на верху следующего отвеса. Отстегнулись, разобрали веревки, потянули… Ну! Веревка не идет, хотя ощутимо подается. Это крюк наверху качается маятником, но не выскальзывает из петли. Так-так-так… — стучат невидимые барабаны. Изменяю угол потяга, обливаюсь потом. Ни с места!
– Лю, зови МУЖИКОВ!
На зов тут же поднимаются Женька и Эдик.
– Попробуем вместе?
 Глухо.
Внизу ни одной удобной глыбы, чтобы прицепить веревку.
Дважды она срывается, а мой самосброс сидит как влитой. Без него дальше вниз мне пути нет. Скоро совсем стемнеет. Что же делать? В голове крутится невидимый диск, просчитывая варианты. Они выскакивают на дисплей в хаотичной очередности, выталкивая друг друга. Можно обрезать веревки под уступом и продолжать спуск, ухода от неумолимо настигающей нас ночи.
Можно… Я жду… жду, пока интуиция подскажет единственный вариант. И он высвечивается на табло ярко-зелеными буковками:
– Я поднимаюсь.
– Куда? – В глазах Лю неприкрытый испуг.
– Наверх, конечно! И не надо обсуждений.
Я не могу больше колебаться. Мне нужны все внимание и энергия, чтобы не допустить ошибки. И нет ни времени, ни душевных сил объяснять то, на чем держится моя интуитивная уверенность в успехе жутковатого на первый взгляд предприятия – подниматься по веревке, прицепленной к системе для сброса
– Эдик, подержи мне хвост!

Эдик натягивает рапель, и мне остается только сделать эти шестьдесят шагов по вертикали. И я их делаю, максимально используя скалу для опоры, чтобы перенести часть своего веса с веревки, по под самым верхом “отрицаловка” – чистый вис вдалеке от стены. Но назад пути нет. Поднимаюсь – вот он, мой самосброс на веревочной петельке! Петелька в порядке… Выбираюсь, встаю на полку. Дошел! Осматриваю всю систему, снимаю самосброс. Некогда проводить следствие, пора линять. Спускаюсь. Неужели я предчувствовал это приключение? Следующий отвес идем наперегонки с подступающей ночью. День промелькнул в упорном движении вниз – в этом вздыбленном хаосе скал… И змея ночи готова ухватиться за собственный хвост. Я “падаю” с последнего отвеса уже почти в полной темноте. Где-то высоко наверху рвутся от трения ленточки, и веревки тяжело рушатся к нашим ногам. А какой красивый отвес! Остроконечная глыба у его основания – как обелиск безумцам, бродящим по ночным каньонам.
И вот идем по выкрашенной черным тропе. Да и тропа ли это? Сверху все казалось более пологим, а тут склоны дыбятся крутыми укосами, камни норовят выскочить из-под ноги. Наш авангард по всем прикидкам уже должен был спуститься в самый низ, к дороге. Звонит телефон:
– Глеб? Здорово! Вы где? На дороге? У вас есть фонари? Только один? Не важно! Бери его и выходи на склон нам навстречу – дай ориентир направления. Где мы? Только вышли из-под последнего уступа…
Внизу, в чернильном полотне, быстро смещаются спаренные огоньки. Это трасса, по ней мчатся равнодушные машины, и люди в них даже представить не могут, что кто-то сейчас идет по ночным горам. Утыкаюсь в черный провал – сброс. Значит, обход слева? Взбираемся на уступ и нащупываем тропу. И вдруг яркая звездочка восходит над ближним склоном. Это Глеб. В два фонаря продвигаемся быстрее, тропа планирует в долину, и, наконец, каньон, будто нехотя разжав скалистую пасть, выпускает нас на простор.
Спасибо, Нахаль Самал! Ты был к нам добр…

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *